Виталина Тхоржевская

Из книги «ИМПЕРИЯ ПОЭЗИИ» (2016)

 

+++

 

Когда всё сгорит – эти наши несчастные чувства,

Предчувствия их. Волосатые ладанки снега

Удует на север. Из этого хлама, возможно, родится (Большое?) искусство –

Насмешкой над нами, мой бедный-несчастный коллега-калека.

 

Под шапками жаркого света, сплошные столпы соляные,

Мы будет стоять посреди чёрно-белого моря,

И скучный филолог совковой лопатой отроет забытое имя

И, отморозив скрипучий язык, промяучит: Amore.

 

 

Песнь о витгенштейнах

 

                                    Всяким там выходцам и выходкам

 

Людовик Первый, Витгенштейн,

Был Император Мудрых Слов –

Слов, покрывающих Поля

И образующих Ряды.

Второй Людовик Витгенштейн

Был самым глупым из ослов,

А третий Людвиг Витгенштейн

Был некий Я, который Ты.

 

Никто не лгал, как он нелгал –

Профессор плюшевой нелжи,

Ругался с Богом, как Иов,

Торчала в горле гнева шерсть.

Они сражались до зари

Над рыжей пропастью во ржи,

А посчитай по головам,

Так Витгенштейнов снова шесть!

 

Седое сборище совят,

Все на Единого глядят:

 

Я – Витгенштейн, Ты – Витгенштейн,

Он – Витгенштейн, Она, Оно,

И Мы, Последний Витгенштейн,

И нам отречься суждено

От сих Престолов, Сил и Слав

И умалиться до нуля…

Распался облачный Анклав,

Сверкнула синяя Земля…

 

Запишут в книге Голубой          

Дыханьем, Голосом и Сном,

Что Витгенштейн, Дурак, Второй

Меж нас становится Царём…

 

…Напишут  в книгу: Надо Мной

Взойди Зарёванной Зарёй,

Откройся солнечным клеймом,

Взгляни на нас Луны бельмом!

 

 

Викторианская девочка

 

Она прошла сквозь тьму, как нитка сквозь иголку,

И вынырнула там, где моря звонкий блеск,

(Купальные кабинки - пляж - вокзал), покинув полку,

Она стоит, как день, и щурится окрест.

 

Она прошла сквозь тьму иголкой, протолкнувшись

Сквозь волосы травы и протащив свой след

По чистому песку, (приглушим шум морской), ни разу не споткнувшись,

Туда, где чистый свет, туда, где звонкий блеск.

 

Она прошла сквозь тьму старинным силуэтом

И видимо прожгла нарядное окно

В одна тысяча восемьсот таком-то году июльским летом

И там теперь светло навек давным-давно.

 

*

 

Алиса шла в игрушечный Музиум,

Где у дверей стояли Carpe c Diem.

Усатый Carpe походил на карпа,

А Дий был карла, битый, словно карта.

Пустое Vale заменив валетом,

Они мухлюют на часах дуэтом.

*

Я знаю Вас, а Вы меня

За контрабас приняв,

Сыграли жигу (вжик-вжик-вжик),

Но я покуда жив.

Я верил Вас, а Вы с куста

Смотрели свысока,

И музыка была горька,

Как сизая тоска.

Желтели листья мертвецов,

Пел соловей отцов,

И шум строительных дубров

Под тиканье усов.

*

Стены. Измены. Имена.

Четыре имерека вышли на

Подмостки, говоря

Свет приближается и давит на глазницы.

Ну что тебе не спится?

Тень. Стена.

Ну что тебе не спится?

Стены. Тени.

Измены.

Имена.

*

Когда истлели тени добела,

Истерлись стены истин, отыскались

На дне колодца девочкины слёзки.

Под смех шарманщика, вращающего вертел,

Усатое хохочущее эхо

Выкрикивало хором имена

На подлом дне кисельного колодца.

*

Приличный господин с печальными глазами

Поэта или пса

Сквозь фотокамеру глядит как вверх ногами

Пред ним висит оса,

 

Привлечена укромной мыслью сладкой,

Сама мишень - в анфас,

А, может быть, коварною загадкой,

Что общего меж нас.

 

"Алиса - это я", он думает, возможно.

Но, может быть, зовёт: "Алиса! Это я..."

В небытии, трепещущем тревожно

На грани бытия.

 

Жизнь - комната без сна.

Алиса - тонкий луч.

И где-то, навесна(я),

Блестит оса, как ключ.

 

(песня алисы)

 

- Склонись-ка пониже Сам,

Послушай, что я скажу:

Я – девочка, я – Адам,

Я жизнью не дорожу.

 

Но страшно Твоей любви.

Ведь после Твоей любви

Я стану ребром в крови,

Ослепшим ребром в крови,

 

Растает мой светлый дух,

И тёмная сторона,

Как маленькая луна,

Сияющий скроет круг.

 

Я стану бродить во тьме,

Молиться самой себе,

И Ты, мой далёкий Друг,

Мне станешь прозрачен вдруг.

 

Не спрашивай же тогда

О смысле Зла и Добра.

Ребро не имет стыда.

Не спрашивай у ребра.

 

Я буду бродить во тьме,

Молиться самой себе,

Детей за собой водить,

О смерти мечтать – и жить.

 

Весталка

 

Стёрты руки от стирки блестят

Самый-самый любимый наряд

 

У Весталки был синий чулок

И связал его собственно Бог

 

Синий-синий весенний чулок

Не для рук не для глаз а для ног

 

Для морозных прогулок её

Где стирала краснея бельё

 

От земли где ступала нога

Отделяла её синь чулка

 

От холодной и грязной земли

Где любили её и ебли

 

 

Стихи о поэтах

Бороться с Богом до рассвета,

Со всею Ангельскою тьмой.

– Ты знаешь ремесло поэта?

– Оно легко, как Быть Собой.

 

1.            Резевью на «Кодекс провинциального поэта» В. Кальпиди

Уральский поэт не пьёт

Уральский поэт не курит

Уральский поэт готов

Великий проект продуман

 

ВОТ ТАК закалялась сталь

ВОТ ТАК разливалось масло

И рельсы скользили в Даль

Раскрытый на середине

 

Прописан словарь пустот

Где нет маргиналам места

Где клювоголовый Тот

Прокаркает голосисто

 

Великий Проект Готов

Уральский Поэт Продуман

Не Курит он и не Пьёт

Подтянут Здоров Культурен

 

2.            Автору «Сада со льдом»

                                     Е. С.

 

Утончённые поэтессы живут во сне

Шевеля плавниками позвякивая чешуёй

Где крылатое солнце распято на круглом дне

Как Гулливер волосами припутано в илистый гной

 

Уточнённые поэтессы плывут назад

Просыпаются в коме комнат разув глаза

Взглядом разоружённым взбивают сад

Там где мочатся пьяницы и ругаются (скрипками) тормоза

 

Утомлённые поэтессы всплывают вверх

Нежно с морем прощаясь (ох, душка, пока-пока!)

Их ленивые помыслы в одуванчика дутый мех

Кутаются с грацией захмелевшего (в пламени) мотылька

 

3.            Патриархальный Рай

Изба красна пирогами

А провинция пороками

Тараканьими углами

Мертворожденными строками

 

Из ученья выйдет прок

Много-много благ приятных

Если патриарх не строг

Если ученик понятлив

 

Если помнит свой шесток

И блюдёт свои владения

То царёк или сверчок

Без понятия (значения)

 

Заходите в наш бордель

Со своими пирогами

Развесёлая артель

Вас попотчует стихами

 

4.            Вечная Память

                                         Вы лучше, чем Ваши стихи.

                                                                  Р. Тягунов

Мишень слепого мира,

Он больше, чем стихи.

Творящие кумира

Простят ему грехи,

 

По слухам прозревая

И томно глядя в том,

«Они предполагают».

Спасибо и на том.

 

Пока его читают

По строчкам и складам,

Не весь поэт растает,

Достанется и вам.

 

Подглядывай, голуба,

В гроб голубым глазком,

Облизывая губы

Говяжьим языком.

 

5.            Старуху приговорили

Старуху приговорили к шести годам

Нобелевской премии

За выдающиеся успехи в отмывании денег.

Отмывала – подмывала – приговаривала:

- Мой, разум велик!

Мой, разум высок!

 

6.            Молодым поэтам

 

                              Я призываю к неповиновенью.

                                              Б. Божнев

                              Я не выйду из повиновенья.

                                              М. Цветаева

 

«Мы – ум, мы – труд, мы - страсть, мы – ремесло,

Мы – место действия, мы – действие, мы – время,

Мы – тяжкое зелёное крыло,

Тысячелиственное бремя».

 

Кто верен Богу, тот уйдёт в расстриги,

Почуяв пустоты небесной страх.

Наследнички! Сжигайте наши книги

На ваших чуткослышащих кострах!

            

 

Тиняков

 

                                                                     И вдруг откуда ни возьмись идет Тиняков.

                                                                                       А. Ремизов «Взвихренная Русь»

 

Там, на углу счастливых детских снов,

Меж булочною и молочной,

Поставлен страшный нищий Тиняков.

Он душу продает построчно.

 

Поставлен тыщу лет тому назад,

И маленьким, пугливым, любопытным,

Он говорит: «Поэзия есть ад» ¬–

Как бы об очевидном.

 

Он может кожу снять или надеть,

Он может прыгать паукообразно,

Но – что страшней всего – он может петь

Божественно – о безобразном.

 

Тринадцать строк – и продана душа,

И больше нет надежды на спасенье.

А как была свежа и хороша!

Моё почтенье!

 

Откуда взялся он? Откуда ни возьмись.

Как он поёт! Откуда что берётся?

«Вот-с, господа-с, извольте-с видеть: Жизнь.

К чему страдать? Зачем бороться?

 

Еда и плоть, а больше, господа-с,

Никто не даст. Да больше и не надо…»

И он с улыбочкой глядит на нас

Из собственного ада.

 

А мальчики и девочки летят

Над городом, сливаясь в поцелуи,

И музычкой так весело звенят,

Что медяки трезвонят аллилуйю

 

В его руке, и сам он страшно рад,

Сновидцам улыбается, как птицам,

И Тинякова умилённый взгляд,

Тихонечко ползёт по детским лицам,

 

И оставляет худенькую слизь,

Как тени тень на глянцевом румянце, -

Вот он стоит, как вечный нищий Жизнь –

Поэт, подлец и пьяница.

 

А слёзы капают на кучку медяков.

И зеленеют медяки, пускают корни

И тянутся к карманам бедняков,

Как щупальцы, проворней, и проворней.

 

Растут стихи, не ведая стыда,

Летает сор по гулким сновиденьям…

-              Подайте Христа ради, господа! –

И тает в пустоте перед прочтеньем…

 

 

Гармония

 

                                      И грешники отбрасывают тень,

                                      И праведники ловят эти тени.

                                                               В. К.

Когда пастух играет на свирели

И мирно млеет тлеющее стадо,

Весь мир кивает стаду: так и надо,

И Дух Покоя плещется в купели.

 

Трава тучна, и тучки, как очёски,

Подразмывает небо наливное.

Вот стадо отразилось в водопое

И вновь поплыло за свирелью плоской –

 

За радугою семицветных звуков.

В решительном своём самозабвенье

Пастух целует ноты в упоенье,

Как род родной – от пращуров до внуков.

 

И музыка в мычанье бессловесном

Ведёт во тьму, очерченную светом,

Которая грядёт в дожде отвесном

Каким-то невозможно прошлым летом.

 

+++

 

Оркестр – торжество дисциплины.

Оркестр – волшебство подчиненья.

Так лепит божок из суглины

Кипящие жизнью растенья.

 

По струнам струятся разряды,

И колется сердце орехом:

Эй, нищая, что тебе надо!

Синицею скачет по вехам

Смычков. (Попрошайка! Дурашка!)

Ну НА тебе всё, что захочешь…

 

Дымится чудесная чашка

И золотом пышет горшочек.

 

+++

 

Лучистой музыки вода.

Деревья выточены свыше.

Они точны, как никогда.

В воде неточные они же.

 

Мы пьём пространство из пруда.

Мы опускаемся всё ниже.

Я так люблю тебя, вода.

Ты – словно воздуха затишье.

 

Спасибо Вам, старинный лес –

Чешуйчатой листвы рассадник,

Сквозь крону солнца мчится всадник –

 

Пуд лёгкости, летящий вес.

Из прутиков мой лёгкий крест.

Из двух лучей неловко сладим.

 

 

Неожиданность

 

Вскрытие обна(ру)жило:

Была беременна богом

У бога имелись рожки

 

Монолог №

 

- Я не живу. Я не дышу.

Что мне мешает жить?

Ах, это насекомое!

Так вот, что мне мешает жить!

Двенадцать рук, двенадцать ног –

Бежит оно, кружит

И смотрят прямо на меня

Его двенадцать глаз.

Ах, это насекомое! Я, кажется, поймал!

Я смело уловил. Я смог.

Я ловок. Я сумел.

Я вижу колесницу ног

И колесницу рук,

И страшных глаз калейдоскоп,

Что жизнь мою смешал.

Так что ж? Я – Бог?

Нет, я пропал.

Нет, я пропал. Пропал.

 

Менада

 

ползала по полу и мычала на трёх языках

муравьином лебяжьем медвежьем

третьим глазом как рогом упёрлась сюда вот под дых

чёрные бормоча слова

муравьями ссыпала их прямо

в голову в самый мозг

заставляя молчать и молчать

всё громче и громче

тишина распростёрлась как парафин молитвы

мы смотрели

на синее блюдце заполненное до краёв

где одиноко торчали стальные иголочки времени

 

1.

за маму за папу за чортову бабушку

помолчи

будь умницей

проглоти это слово обратно

 

ночной самолёт

отрывается в бездну от чорной  своей полосы

пристегните ремни

и

помолитесь невнятно

 

потому что трезвость усталость

потому что вежливость и усталость

отрываемся с мясом огней

от чорной своей полосы

смутной жизни

внутри

трезвость усталость я

вежливость и усталость

это всё что осталось

и сдачи не надо

2.

Трезвость, Вежливость и Усталость –

Одинаковы ваши приметы.

О, к какому бы чорту послать

Трезвость, Вежливость и Усталость!

О, к какому бы богу воззвать –

Скажем, к Пану, чтоб ужасом вещим

Исказил эту мёртвую гладь. Или уж к Аполлону –

Этот метко стреляет, и серых сестриц по одной

Заколбасит без шума.

 

Рука, переходящая в Голос

 

Я тронута признательна слепа

Мои 2/3 уплывают с места

В карьер. Меня таящая толпа

Куда-то сдвинулась. В страну чудес.

Пыль времени осыпала сады

И оплодотворила всё, что было,

Попутно. Голосов тяжёлый дым

Нёс унисон толпы под небом пыли.

Нас человечество, коснувшись, потрясло

Грозой руки, войной руки, волною –

О мотыльки! – о пыль! – о мотыльки! -

(И в Голос вылетело остальное)

 

Осенние сны

 

ООО Осень:

Общество Органической Ответственности

Организация Отмороженных Остраннений

Отрасль Общественного Облома

Где ты работаешь?

В ООО Осень.

Кем ты работаешь?

Осиновым листиком.

Дрожу и желтею.

Зябну и дрябну.

Согласно штатному расписанию.

И вся недолга.

Из чувства долга.

Но это ненадолго.

По непроверенным и неподтверждённым пока слухам, уже в 2012 году света как такового не станет.

Поживём – увидим,

Сказал комочек грязи,

Отлетая от женской ботинки

Под колёса автомобиля.

*

Всё на О:

Осень. Октябрь. Одинокий оптекарь.

И повторилось всё, как встарь.

Библиотека листвы.

Костры.

Миры.

Мифы.

Острые когти дождя.

Дешёвые механические зонтики, ломающиеся от первого же порыва ветра.

Танцульки смерти скелетов-деревьев.

Огнец Божий – всевидящий глаз светофора ночного.

Всё замыкается в О,

Выкатившееся мельчайшей м.неткой

Из свет.ф.р.п.д.бн.г. имени Б.га,

Монотонной морзянкой покалывая темноту:

- О – О – О – О – О – О – О – О – О – О – О –

(- - темнота)

*

Ух, заговаривай зубы

       закусывай губы

       заваривай чай

                                                               (чай чай выручай!)

Ух, слова – совы

       слова – формы

 слова – пироги

 сдобные удобные

 съедобные

 

Уух! Проглочу!

Ух! Ух! Без креста!

                                                                 (красота!)

Ух-хуу! Ух-хуу!

Тяжело понялась

и полетела

в разлапистую темноту

осеннего леса

А ты думал я тебя не вижу

Круглая капля падает прямо с неба

 

*

Поднялась полетела

Душа без тела

Летела летела и села

На что села?

На видимость предела

И бес предела

Быстренько повертела

Чем-чем повертела?

А какое нам дело

Чем она повертела

Допустим, аурой

И опять полетела

В гордом одиночестве

Конца

 

Импровизация, или Краткая история мира

1

(раз. эволюция)

Шествие насекомых

На ананас

В полночный полномочный час

Контрабас

Бабах

(ха! Бах?)

Эх-хо

Хор Ошо

Шор Ох

Шторм штор

Ш    о   о

     т    п    р

Как символ эволюции

Которым нас

Произошли

В нас

Из стрелок лапок усиков хитиновых халатов

В больших хороших толстых полосатых

Домашних вежливых разборчивых усатых

-Эй, кто там сказал МАО?

 

2

(два. перводвигатель)

Робкие мудрецы

Стояли у края пропасти.

Робкие подлецы

Стояли у них за спиной.

Робкие дураки

Подлецам дышали в затылки.

Робкие пьяницы валялись в тени дураков.

Робкие псы

Следили в кустах поодаль.

- Шуууу! – крикнул Тот,

Кто молчал на дне этой бездны.

И мироздание понеслось.

3

(три. или история)

Римейки Рима:

Усатая история всех стран

Мотала и устала

Стала устрица:

Граница на замке

А замок высок на горе:

Неприступность росла

Преступность падала

Ниже

Некуда:

Отступать:

Всюду Рим:

Вседо роги

В дрогах:

Везут:

Все там

Буд ем

Там там

А ТАМ

Ганнибалова Аааафрика:

Сорок слонов

Сто барабанов:

Стоустая устрица улиц

Замкнулась захлопнулась страхом хлюпнув

Но даже краткое

Ее замыкание

Вырубило этот свет на века

Кротам

 

4

(четыре. пометки режиссёра)

Железный человек

Железный челогод

Железный челодог

Железный челокот

(вот титр: железный снег)

А девочка вяжет вязы за окнами

За веткой ветку

Калечка вечная

У неё спицы-ресницы

У неё взглядов моток

Ей снится зелёный электрический ток

Говорят ей синицы

Клюя обнажённые тушки рябин

Девочка-девочка челогод на колёсиках ищет твой город а?

Выключила (умница!) радио

Заснула поглубже

Сама на колёсиках

Во сне ничего не случится

(здесь титр: развязанный горизонт,

                                 стремительно спутывающийся млечный путь

прозрачные проводы жизни тянутся как провода

где-то сиренево звучат птицы)

+ + +

 

… Прикрывая личное лицом, существо подходит осторожно

к зеркалу, глядящему окном,

прошлое, как прочее, тревожно

смотрит вслед глубоководным сном…

 

дай мне, дай мне, будущее, знак,

покажи костлявую картинку,

протяни иконы половинку,

отрази мне, что со мной не так

 

… Существо подходит к существу,

нюхает концом блестящим носа

дохлую зеркальную плотву,

 

механизм блестящего отброса

памяти, чей Ангел на плаву

вертит судоходные колёса…

 

+ + +

–  С Бармаглотом мы пили жасминовый чай

На веранде вечерней страны.

Фиолетовый сумрак сточился о край

Старомодной, свинцовой луны.

 

Бармаглот говорил, упиваясь собой,

Тяжелел его бархатный бред,

Чешуя становилось почти голубой,

И воздушный блестел винегрет.

 

Я глядела, как он растворялся в дыму,

Превращаясь в кромешный кармин,

Где, прислушиваясь неизвестно к кому,

Ужушами шуршал Ужасмин.

 

Чувашская колыбельная

«Эбе сана юрататоп. Эбе сана»  -

Дерево лодки качнулось. Очнулась волна.

Как ни корми колыбели, смотрят навзрыд.

Так, словно в смертной постели сердце лежит.

 

Лодку волною качает тихая мать.

Видишь, её настигает память опять.

Вырастешь – станешь солдатом, выпьешь до дна

«Эбе сана юрататоп, эбе сана».

 

Выпьешь до самого донца, смертью смердя,

Станешь послушником солнца, храмом дождя…

Но и под взглядом пернатых только она –

«Эбе сана юрататоп, эбе сана»  –

 

Будет осанною крова – кровным клеймом:

Даже подёрнувшись кровью, сгинув гнильём –

Даже в плевках автомата будет слышна:

«Эбе сана юрататоп, эбе сана…»

 

Экзерсис

1.           

Мы сидели в скобках на пороге

И сухое плоское вино

С блеском размывало наши ноги

2.

Головы торчали в вышине

Словно апострофы над строкою

Кролик вспомнил что-то-там в вине

3.

Тут его карманные часы с блеском превратились в точку

Мерно тикал (топал)

Самый точный Тихий океан по песочку

4.

На верблюда полз похожий краб

Открывая )(закрывая)( скобки

(Двери в паб(

5.

Мы сидели в скобках на пороге

Пили плоский кельтский эль

С криком на восток летели боги

6.

В лапках “снега” растворялась ель

Еле-еле

И метель

(в итоге)

 

Тук-тук

 

Вычеркни меня, веточка, из списка живых, из шеренги мёртвых.

Всемогущая веточка, дышащая весной,

С могучими листиками и поющимися цветами

 

Спой мне, веточка, дирижируя хором небесным

в высоком саду за окном,

«ныне отпущаеши»

Веточка всемогущая, слабое эхо мира

 

Полные лёгкие тьмы набивает ночь

В тёмных колодцах спит дождевая память

 

Какими повторяющимся, несвежими стали под вечер слова

(нытьё, бельё, забытьё)

хорошо забытое эхо

Страниц небесных копытца

в окно стучатся